Название:
Сто днейДобавлен:
16.12.2021 в 01:31Категории:
Измена В первый раз Минет
и жестом подозвал меня.
— Там она... моется! – прошептал он. – Скоро будет одеваться!
Он осторожно сполз с кухонного табурета, а я на него забрался. Я никак не думал, что отец будет, как я. Это я бы забрался на табурет, чтобы потом подрочить на голую Марию Ивановну, на то, как она, придерживая груди, выбирается из ванной, осторожно вытирает груди и еще более осторожно промакивает черные кудрявые волосы между белых ног. Больше я ничего не разглядел, потому, что позорно спустил в трусы.
Оля не пришла ни после обеда, ни вечером. Говорят, что у них там после первого раза все болит, а, может, мать расхворалась, или Ольгин отец опять возжелал юного тела. Ну, и не надо, потому что совсем рядом со мной сидела молодая учительница, одетая в домашний застиранный халатик, на ее голых ногах красовались мамины старые шлепанцы, а на голове – бумажные рожки. Это, чтобы на утро быть кудрявой. Мы сидели совсем рядом и смотрели телевизор, а отец собирался в командировку.
Зазвонил телефон, и я, первый, подбежал и поднял трубку.
— Да?
Наверное, мой голос сильно похож на отцов, потому что невидимый на том конце провода собеседник сразу сказал:
— Николаич, собирайся, завтра летим на Онегу.
Я положил трубку на тумбочку и позвал отца. Он разговаривал куда меньше, чем смотрел за моющейся учительницей, и сразу начал собираться, то есть, положил в «тревожный» чемоданчик две коробки зубного порошка, трубку и мешочек трубочного табака «Нептун». Обычно он не курил, а на полигоне лютые комары, а летом – особенно.
Наверное, я немного погрустнел, потому что отец сказал:
— Всего-то на два месяца! Но зато потом обещают колоссальную премию, дачный участок и сборный финский домик!
И еще. Он сходил в сберкассу и вручил Марии Ивановне пачку денег. Зеленые и желтоватые купюры. При этом сказал, глядя ей прямо в карие глаза: «Ни в чем себе не отказывайте!». Интересно, кого он имел в виду, только ее или нас двоих?
Ночью, как тогда перед отъездом матери на гастроли, я был разбужен шумом, стонами и яростным сопением. Я даже смотреть не стал, потому что это мой отец драл мою учительницу. Получалось, что он ее купил? И возможно, для меня? Вопросы без ответов, и бессмысленные.
Утром отец встал очень рано, тщательно выбрился и спрятал бритву и бритвенный крем «Старт» в тот же чемоданчик. «Вот и все!», – сказал отец. За ним пришла машина, и он немного торопился.
— А завтракать? – растерянно спросила учительница.
— В самолете поем, – ответил отец и махнул рукой.
Он прогрохотал сапогами по лестнице, заворчал мотор, и наступила тишина. Мария Ивановна еще долго стояла у окна, потом распахнула балконную дверь и впустила в квартиру утреннюю свежесть и шум просыпающегося города.
— Там в школу не пора? – недовольно спросил я, хотя прекрасно знал, что не пора.
— Рано, – ответила учительница. – Можно еще поваляться.
И ушла в маленькую комнату. На ней была короткая рубашка с бретельками, высоко прикрывавшая груди и совсем не прикрывавшая круглый упругий зад в панталончиках до середины бедер...
Оля, как всегда, поджидала меня у подъезда, но до школы я шел с Марией Ивановной, а Оля со своим портфелем и сменной обувью в синем мешке тащилась сзади. На первом же уроке она решила устроить мне выволочку. Она не шептала, а злобно, как змеюка, шипела мне на ухо:
— Выходит, мне отставка? Выходит, подержались, и все?
Так она шипела добрых полчаса, мне это надоело, и я сказал:
— Выбирай!
— Что?
— Ты – Санчо Панса или дон Кихот?
Если бы я промолчал, то Оля стала плакать или
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Грязные слова