Название:
Гарем свёкраДобавлен:
11.03.2025 в 23:39Категории:
Измена В первый раз Наблюдатели
упоительно сладка!
— Завтра же выгоню эту курву сисястую из дома, - заходилась в ярости старая баба. Она явно завидовала сопернице, мужу, этому чердаку, их постели, но не могла признаться себе в этом, - свили срам, падлы, на моем половичке, который я связала вот этими рученьками.
Сердце уже не то что стучало в груди у больной пенсионерки, оно скрипело как мельничные жернова. Не в силах больше глядеть на эту подлость, бабка спустилась в спальню. На этот раз лестница не звучала не потому, что женщина осторожничала, а потому, что она еле ползла.
В комнате Пантелеевна дрожащими руками высекла из пластикового лепестка таблетку, сунула в вялые губы, осторожно слегла на постель, прислушалась не столько к дому, сколько к себе.
Недавняя злость сменилась в ней какой — то слабостью, беспомощностью и жалостью к себе, к сыну а еще... это жутко сказать, она вдруг поняла, что открывшаяся ей сцена как — то нехорошо и непривычно взволновала ее вот именно не своей бесстыжестью, а какой - то своей. .. ну, красотой, что — ли. И баба вдруг ощутила, что сама увлажнилась снизу. Ей самой нестерпимо захотелось раздеться, разогреться, воспламениться, ощутить себя голой в их с Анисимом постели, потереться грудью и лобком об его простынь, обнять и стиснуть его подушку, вдохнуть его запах и тихо сгореть до пепла.
И еще осознала она с предельной ясностью, что, несмотря ни на что, любит своего непутевого Анисима, и вот эта его показная измена лишь подстегнула эту задремавшую было любовь.
Обманутая жена уронила голову на постель, глубоко и бесшумно разрыдалась, и слезы ручьями текли по ее морщинистым щекам, по плечам, сочились на одеяло. Она плакала о своей загубленной молодости, о зря прожитой жизни, о чем — то важном, что безвозвратно ушло он нее, так и не сумев сказать главное.
А потом старуха решительно поднялась на ноги и снова поплелась на чердак, откуда теперь доносились смачные шлепки и стоны.
Теперь она шла с твердой решимостью наказать преступников, но едва свет из дверной щели чердака упал ей на лицо, выхватив из тьмы ее злой, пытливый глаз в сетке кровавых прожилков, она уронила руки и разжала кулаки.
На постели, стоящей под скатом крыши, прямо напротив двери, свекор сверху жарил сноху с ритмом и азартом молодого.
Лежа под ним, она держалась руками за его упертые в постель по сторонам ее тела руки, как за качели, и азартно подмахивала ему. Пантелеевне даже казалось иной раз, что она зло скрипит зубами.
Она жадно принимала его по самый корень, смачно всасывая как помпа, и не мигая, яростно, смотрела снохачу в глаза.
Да, в этом было что то насильственное, словно она отдавалась ему не по своей воле, словно кинула себя с отчаянием, как кидают последнюю кость «На, подавись»! и теперь вошла в азарт сама, кинулась как в омут и отдавалась целиком, охотно, сполна, поскольку терять уже было нечего.
Да, он глубоко вспахал ее розовую борозду, та широко расступилась, бугрясь своими узловатыми краями.
Порой, утопив свою корягу в ней до дна, старик останавливался, тянул шею, трепетно прикрыв веки, высовывал язык и лез целоваться, и сноха, чуть приподнявшись на локтях, так же с закрытыми глазами, тянула свой язык, и они жарко сосались, обнажившись до дна, до самой своей сути телами и чувствами, и он — горячий и опасный — сидел глубоко в ней, и она плотно охватывала его своим пульсирующим влагалищем. И своими гениталиями они чувствовали друг друга острее и ярче, чем ртами и телами.
Крепкое тело члена, распарывало ее вагину, как острога рыбу и
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Манхэттенская фантазия