Название:
Тени августа (Части 1 - 10)Добавлен:
27.05.2026 в 05:50Категории:
Измена 18 лет По принуждению Наблюдатели Подчинение и унижение
врага. Трахать его жену. Слышать, как его дочь ходит за стеной, скрипя половицами, и знать, что она все слышит. Все понимает. И ничего не может сделать.
Вернер сел, спустил ноги с кровати. Половицы под босыми ступнями были прохладными, гладкими — выскобленными до белизны. Русские любят чистоту, этого не отнять. Даже в нищете, даже в лачугах — полы вымыты, занавески накрахмалены, икона в углу. Он оглядел комнату хозяйским взглядом. Комод с фотографией — муж в гимнастерке, Татьяна в белом платье, дочь с бантами. Он еще не решил, что делать с этой фотографией. Убрать? Разбить? Или оставить — как напоминание ей о том, кого она предала?
Последнее было лучше. Пусть смотрит. Пусть каждый раз, ложась под него, видит лицо мужа. Это ускорит процесс. Вина разъедает душу быстрее, чем страх. Вина и стыд — две кислоты, которые размягчат ее изнутри, сделают податливой, как глина.
Он встал, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. В доме было тихо — только тиканье ходиков на стене и далекий, едва слышный гул артиллерии на востоке. Варя, наверное, еще спала — или делала вид, что спит, чтобы не встречаться с ним взглядом. Девочка боялась его. И ненавидела. Эта смесь читалась в каждом ее жесте — в том, как она ставила перед ним тарелку, не глядя, как поджимала губы, когда он обращался к ней, как вздрагивали ее плечи, если он случайно оказывался слишком близко.
Она была прелестна в своей ненависти. Хрупкая, угловатая, с мальчишеской стрижкой и острыми коленками. Совсем не похожа на мать — у той формы, изгибы, женская тяжесть в каждом движении. Варя была другой породы: тонкая, нервная, с быстрыми движениями и злыми карими глазами, которые смотрели на него, как на таракана, которого хочется раздавить. И это заводило. О, как это заводило. Взять женщину, которая тебя ненавидит, — это одно. Взять ту, которая презирает тебя, считает грязью под ногами, — совсем другое. Такую надо ломать медленно. С наслаждением. Как сухой сук — с хрустом.
Но всему свое время. Сейчас главное — мать. Сломать мать. А через нее — дочь.
Он натянул брюки, не застегивая, и вышел в горницу. В доме пахло деревом, сушеными травами и чем-то еще — может, йодом из медпункта или тем особым запахом женского жилья, который не выветривается никакими сквозняками. Солнце уже заливало комнату золотом — августовским, густым, какое бывает только в этих широтах. Вернер подошел к окну, отодвинул занавеску. По улице шли двое солдат с ведрами — к колодцу. Увидели его в окне, вытянулись, кивнули. Он ответил коротким жестом: вольно, продолжайте.
Село просыпалось. Куры кудахтали в чьем-то дворе. Где-то замычала корова. Мирная картина — почти идиллия, если забыть о танках за околицей, о штабных машинах у сельсовета, о флаге со свастикой над бывшей школой. Если забыть о том, что в соседнем доме лейтенант Штайнер точно так же просыпается в постели вдовы Елены, а та, наверное, лежит без сна, глядя в потолок, и считает минуты до его ухода.
Вернер усмехнулся. Штайнер был хорошим офицером — исполнительным, хладнокровным, без лишних сантиментов. Но в женщинах он был прост, как дубина. Брал силой — быстро, грубо, без затей. Это работало, да. Но это был примитивный подход. Животный. Вернер предпочитал другое. Он был гурманом там, где Штайнер был обжорой. Ему мало было взять тело — ему нужна была душа. Полная капитуляция. Добровольная сдача в плен.
Именно поэтому он не торопился с Варей. Можно было взять ее в первую же ночь — запереть дверь, зажать рот, сделать свое дело. Татьяна бы
Эротические и порно XXX рассказы на 3iks
Как мы делали рекламный радиоролик и что из этого получилось